Алина Борисова - Вампиры девичьих грез. Часть 1 [CИ]

   Но он же ушел. И вообще, я уже столько раз бывала с ним наедине. Глупые страхи. Надо взять уже себя в руки и признать очевидное. Он вампир. Не добрый пастырь, как нас учили в школе. Высокомерный и безжалостный. Каждый день пьющий чью-то кровь. Да, животных, он неплохо обеспечен животными. Но ведь бывает еще десерт... А меня, кажется, пустили на аперитив... И ведь при этом он мне нравится. Не мальчик Антон, "каким он мог бы быть", это трусливый самообман, не более. Мне нравится вампир. Меня тянет к нему. Я боюсь его до дрожи, и все равно... В его объятьях мне хорошо так, как никогда не было с Петькой.

   И, кстати, о Петьке. Нельзя же врать ему вечно. Я не его девушка и никогда ей не была. Он дорог мне как друг, но он-то ищет во мне совсем иного...

   Телефонный аппарат стоит на тумбочке, словно ожидая меня. Решительно подхожу и набираю пять знакомых с детства цифр. Подходит Петькина мама, но мои опасения напрасны. Петька дома и даже берет трубку.

   - Как ты могла? - только и произносит он.

   - Прости, Петя.

   - Ты действительно ушла с ним? С этим хлыщем? С Антоном? - имя он буквально выплевывает в трубку.

   - Я сейчас у него дома, Петя. Ты ведь понимаешь, что для нас с тобой - это конец.

   Мне в ухо бьют короткие гудки. У меня больше нет парня, у меня больше нет друга. На что я променяла его? На огонь в камине и весьма неясные перспективы. Мне надо бежать из этого дома, пока хозяин слишком занят, чтобы остановить меня. А я не бегу. Сворачиваюсь калачиком на диване перед камином и смотрю на огонь. Вспоминаю, как в детстве мы жгли костры с папой. Он всегда устанавливал в середине нечто вроде башенки, и говорил, что это замок, окруженный неприятелем. И маленький замок горел, его невидимые защитники сражались отчаянно, но огонь всегда побеждал.

   Видимо я задремала. А проснулась от того, что Анхен осторожно взял меня за руку.

   - Пойдем, надо поужинать. Ты ж небось с утра голодная.

   Он сидит передо мной на корточках, волосы распущены, алую рубаху сменила скромная серая футболка, да и штаны модели "мальчик-красавчик" уступили место чему-то более удобному и не пафосному. Он смотрит на меня спокойно и прямо, словно ничего и не случилось. А может, по его меркам - ничего и не случилось, а я не совсем безумна, чтобы возвращаться вновь к столь опасной теме.

   - А ужин уже принесли? - он кивает. - А можно я поужинаю здесь? - камин давно прогорел, но в гостиной по-прежнему тепло, и так не хочется тащиться куда-то вниз...

   - А я потом буду спать с головной болью и раскрытыми настежь окнами? У меня кухня отделена от жилых помещений не совсем случайно.

   - В смысле? Тебе не нравится запах человеческой еды?

   - В основном нет. Он тяжелый и большей частью неприятный. Терпеть могу, но не более. Пойдем, пока все не остыло.

   Я послушно спускаюсь с ним на кухню и сажусь за накрытый стол. Он достает из шкафа два хрустальных бокала и графин, полный темно-красной жидкости.

   - Ты ведь не откажешься выпить со мной за твой первый визит в мой дом? - лукаво поглядывая на меня, он разливает жидкость по бокалам.

   - А это что?

   - Что за вопрос? Кровь, конечно, - он неторопливо подносит свой бокал к лицу, демонстративно вдыхает аромат. - Вернее, напиток на ее основе. Кровь слишком быстро свертывается, требуется специальная обработка...

   Я нервно сглатываю.

   - Ты же не думаешь, что я стану пить кровь?

   - Ну, просто чокнись со мной и сделай глоток. Прояви уважение к хозяину дома, не так уж сложно.

   Я послушно чокаюсь, и завороженно смотрю, как он подносит свой бокал к губам и делает глоток, не отрывая от меня глаз. Затем еще один...

   - Нет, прости, я не стану это пить, - я решительно ставлю бокал на стол.

   - Не любишь морс? - чуть выгибает он бровь.

   - Что?

   - Морс, принцесса. Обычный, ягодный. Из ресторана принесли вместе со всем прочим, - он спокойно отставляет свой бокал. - Как же просто тебя развести. Ну ты взгляни: и цвет не тот, и консистенция. Я уж не говорю про то, что у вампиров в принципе нет традиции застолья.

   - Но ты же пил, я видела.

   - Жаль тебя разочаровывать, но напиток на основе клюквы не относится к числу сильнодействующих ядов. Вкус, конечно, весьма специфический, но ради того, чтоб увидеть у тебя подобное выражение лица, можно и потерпеть, - он откровенно потешается.

   - Ты!!! - я даже слов подобрать не могу от возмущения. Развел, как ребенка. Или... разводит? Очень внимательно смотрю на жидкость в бокале, взбалтываю, нюхаю. Похоже, действительно морс. Осторожно делаю глоток. Морс, просто морс.

   - Ну, ты же ждешь от этого дома чего-то особенного, вампирского, - пожимает он плечами, - а мне и предложить-то особо нечего. Приходится импровизировать.

   Я демонстративно опускаю взгляд в тарелку. Представить себе что-то более "вампирское", чем вампир, пытающийся заявить на тебя свои права, мне как-то сложно. Ужин проходит в молчании. Анхен просто сидит и ждет, пока я закончу. Затем составляет посуду в мойку и вновь уводит меня наверх.

   - Значит, ты полагаешь, что как хозяин я должен развлекать тебя светской беседой, а не приставать со всякими глупостями?

   - Ну, раз уж на фортепьяно ты мне не сыграешь... Кстати, а может твоя Инга просто играла плохо, а инструмент тут не причем? - не смогла удержаться, совсем позабыв, что критиковать святую Ингу мне категорически не рекомендовано.

   - Конечно, она играла плохо, - Анхен неожиданно соглашается, не выказывая признаков недовольства. - Пальцы не слушались, не попадали по клавишам, а она сидела и плакала, не в силах сыграть простейшую мелодию. Я нанял ей учителя и назначил им уроки в девять утра, а сам сбегал на работу. Впрочем, вечерами она тоже играла. Тренировалась. Она упорная, у нее в итоге получилось... Но дело не в Инге. Я не совсем дикий мальчик, в консерватории бывал, игру тех, кто считается мастером своего дела, слушал, и не раз. Мне просто не нравится сам инструмент, кто бы на нем не играл.

   - Зачем же тогда ты покупал его, терпел ее игру в собственном доме?

   - Ей было это нужно, - он пожимает плечами. - А я был перед ней виноват.

   Моя челюсть с грохотом трескается об паркет, кажется, даже разваливаясь пополам. Это что ж он такого натворил, что признает себя виноватым? И даже готов был искупать это с явным дискомфортом для себя, любимого? Я была уверена, что он мнит себя полностью непогрешимым.

   Анхен отворачивается.